Новости

08.03.2017 10:01:00

Медитация и буддизм в Одессе

Занятия медитацией

Читать дальше …

07.02.2017 15:49:15

Пожертвовать

Если вы желаете сделать пожертвование ...

Читать дальше …

24.02.2015 03:02:40

Свободный Дух

Буддийская медитация он-лайн

Читать дальше …

23.08.2012 15:00:00

Видео как научиться медитировать

Что такое медитация, или буддийская медитация? Как правильно медитировать?

Читать дальше …

22.08.2012 17:00:00

Приглашаем Вас ...

участвовать в группе в Контакты для читателей Буддаяна.

Читать дальше …

Обзор буддийских традиций

Когда мы становимся митрами, мы подтверждаем, что Буддийская Община Триратна – та среда, в которой мы хотим практиковать Дхарму, по крайней мере, в обозримом будущем. В первых трех сессиях пятой части курса мы будем исследовать, что это означает, рассматривая место Триратны в более широком контексте буддийской истории и буддийских школ, рассматривая стиль практики внутри Триратны (и почему он таков), а также рассматривая некоторые отличительные черты, которые выделяют Триратну среди других буддийских школ, с которыми вы могли встретиться.
 
Последние четыре сессии пятой части сосредотачиваются на ритуалах и практиках поклонения. Мы рассмотрим цель ритуала и детально изучим основные практики поклонения, используемые в Общины.
 
В этой, первой сессии пятой части курса мы вкратце познакомимся с историей различных школ и стилей буддизма, что поможет нам увидеть Буддийскую Общину Триратна в более широком контексте.


Разнообразие буддизма

(Текст, специально написанный Ваданайей).
 
Буддизм – это древняя традиция, и еще до своего недавнего распространения на Западе она укоренилась на огромных территориях земной поверхности: от Ирана на Западе до Японии на Востоке, от холодной Сибири в России на севере до покрытого пышной тропической растительностью острова Ява, находящегося примерно на тех же южных широтах, что и Северная Австралия. В результате теперь буддизм существует в ряде форм, на каждую из которых оказали значительное влияние особенности культуры, в которой он развивался. Внешне эти школы могут выглядеть совершенно по-разному, и может даже показаться, что они предлагают различные пути. Это может привести в замешательство жителя Запада, который хочет получить общее представление о буддизме, а не просто принять одну из этих школ чисто внешне как «настоящий» буддизм. В этой сессии мы попытаемся дать основы такого представления, кратко суммируя историю буддизма и выделяя, какое место занимают некоторые основные школы, представленные на Западе.


«Изначальный» буддизм

Будда родился около современной индийско-непальской границы, вероятно, где-то между 560 и 480 годами до н.э. Он умер восьмьюдесятью годами позже. После его смерти его учения передавались как в устной традиции, так и в традиции личного примера и практики. Кажется, ничего не было записано, по крайней мере, за триста лет после смерти Будды, ко времени, когда различные подходы к практике уже получили развитие, поэтому мы не можем быть полностью уверены, каков был «изначальный буддизм». 

Однако, вероятно, мы можем быть вполне уверены в нескольких вещах. Мы можем быть вполне уверены, что Будда советовал радикальное отстранение от «мирских» забот и оставление всего имущества и семейных уз как наиболее полезный образ жизни для достижения духовного освобождения. Следовательно, многие из ранних учеников Будды жили как бездомные нищие, спали и медитировали под деревьями и ели все, что им дали. Мы можем также быть уверены, что Будда обучал другим стилям практики домохозяев, чьи обязанности не позволяли им жить таким образом, и ранние писания упоминают, что некоторые из этих учеников-«мирян» на самом деле достигли Проникновения.

Мы также можем быть вполне уверены, исходя из примера самого Будды, из примера его самых продвинутых учеников, что Будда учил, что духовную жизнь следует вести – словами, которые он так часто использовал – «ради блага многих». Другими словами, он учил, что духовная жизнь заключается не только в поисках индивидуального освобождения, она заключается в помощи духовному развитию человеческой расы. Поэтому он и его ранние ученики рассматривали распространение Дхармы и создание Сангхи как неотъемлемую часть своей практики. Мы также можем быть уверены, что он учил, что нам нужно усердно работать над нашим собственным освобождением, если мы хотим приносить пользу другим – пока мы не перестанем быть частью проблемы, мы не сможем быть частью решения. В ранних писаниях он рекомендует разнообразные практики, помогающие в достижении освобождения, которые соответствуют нуждам и темпераменту отдельного человека или группы, к которым он обращался.

В качестве минимальной основы он рекомендует жизнь, не приносящую никому вреда, полную щедрости, правильную с точки зрения нравственности. Он советовал людям развивать теплое любящее сердце к другим существам. Он советовал духовную дружбу как необходимое основание для духовного роста. Он учил, что развитие ясной внимательности к телу, к нашим мыслям и нашим чувствам – неотъемлемая часть духовного роста. Он учил, что нам нужно научиться сосредотачиваться на нашем уме в медитации, чтобы научиться видеть вещи такими, какими они являются в действительности. Буддисты в Триратне, вероятно, узнают многие из практик, которым обучали в ранней Сангхе – например, мы, вероятно, узнаем Пять наставлений, осознанное дыхание и метта-бхавану.


Ранняя Сангха

Во время жизни Будды и многие годы после его смерти у него был костяк последователей, живущих как «лесные отшельники», спящих большую часть года на открытом воздухе, медитирующих под деревьями, просящих пищи и отрекшихся от малейшей собственности. Во время периода муссонов эти лесные отшельники устраивали ретрит сезона дождей, собираясь в хижинах или укрытиях, чтобы медитировать и изучать Дхарму вместе. Со временем все больше и больше отшельников выбрали продолжение этого относительно удобного оседлого образа жизни, пока многие не стали жить весь год в строениях, пожертвованных богатыми учениками-мирянами, возможно, рядом с дворцами щедрых покровителей, где легко было получить пищу, одеяния и лекарства. Так постепенно развивался постоянный монашеский уклад, который теперь является важной частью многих школ буддизма – почти определенно, много после смерти Будды.

Так в ранней Сангхе развились три направления. Были лесные отшельники – бескомпромиссные, плохо организованные, возможно, несколько дикие, немного обладающие магическими силами. Затем, были оседлые монастыри, нуждающиеся в более высокой степени организации, обладающие большими возможностями для распространения Дхармы более широкой общине, но также более зависимые от поощрения богатых доноров и испытывающие большую опасность того, чтобы стать комфортабельными и уважаемыми и, таким образом, потерять остроту духовности. И, наконец, были «миряне», которые объединяли духовную практику с отнимающими время делами по поддержанию семьи и зарабатыванию на жизнь. Все три были необходимыми частями совместного предприятия, посвященного поднятию духовного уровня человеческой расы.


Стхавиры и махасангхики

Примерно через 150 лет после смерти Будды в ранней Сангхе развилось разделение между теми, кто называл себя стхавирами – или «старшими» – и теми, кто именовал себя махасангхиками – принадлежащими к более обширной Сангхе, или теми, кто были в большинстве. Точные детали споров стерлись со временем, но мы можем заключить, что стхавиры были консервативной группой, заботой которых было придерживаться буквы учений, которые придавали большое значение строго регулируемой монашеской жизни и противостояли любым нововведениям. С другой стороны, махасангхики, казалось, почувствовали, что «старшие» потеряли связь с духом учений Будды, они приняли более либеральное отношение к нововведениям, которые выражали дух учений новым образом, они отводили не такое исключительное место монашеству и были больше озабочены тем, чтобы включить стили практики, подходящие для домохозяев. Возможно, они также сохранили учения и практики, восходящие к Будде, которые стхавиры стали игнорировать.


«Хинаяна» и Махаяна

Спор между стхавирами и махасангхиками послужил началом главному расхождению путей между разными стилями буддизма. Примерно в начале нашей эры духовные последователи махасангхиков, по-видимому, объединились в новое движение, называемое Махаяной, Великой колесницей или Великим путем. Большинство школ буддизма, которые мы наблюдаем в мире сегодня, принадлежат Махаяне или ее ответвлению, Ваджраяне. Единственное исключение – школа Тхеравады в Юго-восточной Азии, которая возводит свое наследие к стхавирам.

Последователи Махаяны назвали путь, практикуемый духовными последователями стхавир, «Хинаяной», Меньшей колесницей или Меньшим путем, что показывает, что они считали его пригодным для меньшей части людей и ведущим к низшей цели. Они критиковали последователей этого пути за то, что они рассматривали духовную жизнь как самозацикленные поиски индивидуального спасения, а не внесение вклада в общее духовное развитие для всех существ. Они высмеивали то, что они рассматривали как ограниченную одержимость монашескими правилами. И они чувствовали, что так называемые хинаянисты стали столь привязаны к определенным деталям практики, что утратили видение всеобщей цели, которым призваны служить эти практики – и в конце концов они ошиблись в средствах.


Идеал бодхисаттвы

Буддисты Махаяны перенесли ударение на важность взращивания теплого сострадательного отношения к другим живым существам. Они развили более выраженное внимание к альтруистичным действия на благо других. И они разработали новую версию буддийского духовного идеала, отличного от раннего идеала архата – буквально «достойного» – который в глазах некоторых людей подразумевал холодную, отрицательную отрешенность. Духовный идеал Махаяны – не тот, кто освободился из этого мира и живет в состоянии блаженства, это тот,  кто заглянул за пределы мира, каким его знаем мы, но все же выбирает работать в мире и на благо мира, исходя из глубокого чувства общности с другими живыми существами. 

Этот духовный идеал на санскрите был назван бодхисаттвой. Идеал бодхисаттвы служил как двойная цель для буддистов Махаяны, поскольку он также указывал на альтруистичный, сострадательный аспект Просветления, который, как они считали, потеряли из виду буддисты «Хинаяны», и поскольку это было целью всех буддистов, независимо от того, были ли они монахами или нет.


Космическое видение

Буддисты Махаяны склонны рассматривать Будду как архетип Просветления, с которым можно установить связь в медитации – или даже как силу вселенной, а не как ограниченную историческую личность. Они исследовали и расширили этот архетип, мифическое измерение практики, соединяясь в медитации с разнообразными образами будд и бодхисаттв, ассоциирующихся с различными аспектами Просветленного ума. Они развили обширное видение волшебной вселенной, состоящей из многих измерений, в которой мы можем стать в один ряд с космическими силами, работающими для Просветления всех существ, и выразили это видение в удивительных, разветвленных сутрах, которые можно читать подобно величественной фантастике, и они сильно отличаются от обычно довольно приземленных сутт Палийского канона Тхеравады.


Искусные средства

Буддизм Махаяны склонен рассматривать все учения и практики буддизма как «искусные средства», способы помогать людям различных типов и духовных уровней развиваться в направлении Просветления, которого в данный момент они не могут понять или представить. В конце концов, сам Будда сказал, что его видение будет непостижимо для других существ, и он решил учить только потому, что осознал, что нам можно помочь дорасти до уровня, когда мы сами увидим истину. Поэтому в действительности он признал, что его учения были искусными средствами для того, чтобы помочь нам расти, а не непостижимой истиной самой по себе, и он также сказал, что по сравнению со всеми возможными истинными учениями те, которые он дал для своего времени, были подобны пригоршне листьев в сравнении со всеми листьями в лесу.   

Поэтому, поскольку все учения – это искусные средства, последователи Махаяны не видели ничего дурного в том, чтобы развивать новые учения и практики, подходящие людям различных темпераментов, стилей жизни и культур, если только они соответствуют хотя бы духу, если не букве, учений Будды. Это позволило им стать гораздо более гибкими и достигнуть большей эффективности в приспособлении к изменчивым историческим обстоятельствам и новым культурам, а также позволило им развить виды практики, подходящие намного более широкому кругу людей. 

Эта склонность к нововведениям в буддизме Махаяны главным образом и послужила причиной возникновения обескураживающего множества различных школ, философий и практик, которое мы наблюдаем в буддизме сегодня. Согласно нашему характеру, мы можем считать эту творческую способность как хорошей, так и плохой, но, вероятно, справедливо и то, и другое. С одной стороны, буддизм Махаяны помог гораздо большему количеству людей прийти к Просветлению, чем это было бы возможно, если бы он строго придерживался практик, которым обучал исторический Будда. С другой стороны, некоторые формы буддизма Махаяны трудно вообще считать буддизмом, и в их практиках теперь мало общего с теми, которым учил исторический Будда.


Ваджраяна

Примерно с 500 года нашей эры третья ветвь Буддизма, выросшая на основе Махаяны, возникает в Индии. Это была Ваджраяна, «Алмазная колесница», иногда называемая тантрическим буддизмом. Ваджраяна использует ряд мощных символов и ритуалов, чтобы вступить в связь с подсознательными энергиями человека и задействовать их во всей полноте, используя эти энергии для продвижения практика к Просветлению.

Тантрический буддизм – это «эзотерическая» традиция, в том смысле, что она зависит от прямого посвящения и близких отношений между учеником и учителем-гуру. В тибетском буддизме всегда подчеркивалось, по крайней мере, в прошлом, что Ваджраяна – это продвинутая форма практики, для тех, кто уже достиг высокой степени отречения и развил сострадательную, альтруистическую мотивацию в своей практике. Для остальных говорилось, что методы Ваджраяны могут быть бесполезными или даже опасными.

Буддизм Ваджраяны развился из Махаяны, и в нем используются магические ритуалы, мантры и практики визуализации, следующие цели буддизма Махаяны – Просветлению на благо всех чувствующих существ. Возможно, в качестве реакции на возвышенные космические перспективы и метафизические спекуляции Махаяны, Ваджраяна подчеркивает непосредственный опыт. Поэтому в ней развилось новое понимание «Трех прибежищ», в которых гуру рассматривается как воплощение Будды, определенный будда или бодхисаттва, в практику визуализации которого давалось посвящение, рассматривается как Дхарма, а дакини – бросающая вызов, вдохновляющая «небесная танцовщица» – как символ Сангхи.

Литература Ваджраяны огромна. Большей частью она состоит из наставлений для детально разработанных ритуалов и медитаций. Это обширное множество тантрических практик, по-видимому, развивалось органически, постепенно, но в Тибете они были позднее систематизированы в различные «классы» тантр, которые теоретически рассматривались как представляющие все более и более продвинутые этапы практики, через которые должен пройти ученик.

Помимо тибетского буддизма, в котором элемент Ваджраяны очень силен, основной тантрической школой, дошедшей до наших дней, также является школа Сингон в Японии.


Упадок и распространение

Примерно к 1300 году н.э. буддизм практически угас в стране своего рождения, частично из-за нескольких мусульманских вторжений, во время которых были разрушены монастыри и университеты, а многие монахи были замучены. Но задолго до того, как исчезнуть в Индии, буддизм уже распространился во всех направлениях далеко за пределы Индийского субконтинента. Именно школы, сохранившиеся за пределами Индии, теперь составляют разнообразные традиции, которые мы называем буддизмом. 


Некоторые школы

Тхеравада

Школа Тхеравады в Юго-восточной Азии – единственная ныне существующая школа, которая ведет свое начало от стхавир, или «старших», – преобладающая традиция в Шри-Ланке, Таиланде, Бирме, Камбодже и Лаосе. Образ спокойного, величественного монаха в шафрановом одеянии – важная часть представлений многих людей о буддизме. 
 
Тхеравадины большей частью основывают свои учения на Палийском каноне, группе писаний на языке пали, записанных где-то около первого века н.э. К этому времени эти учения уже прошли несколько столетий устной передачи и были во многих случаях искажены. Тем не менее, части Палийского канона все же, вероятно, наиболее близки из всех доступных нам источников к действительным словам самого исторического Будды. Некоторое знание самых важных сутт (или проповедей) Палийского канона необходимо для каждого, кто хочет иметь общее преставление о буддийской традиции.  

Как и следует ожидать от школы, возводящей себя к стхавирам, Тхеравада – это консервативная традиция. Буддисты Тхеравады уделяют огромное внимание исторической подлинности своих учений. Они склонны отвергать писания других школ как не основывающиеся на словах Будды и остерегаться любых нововведений. Буддизм Тхеравады уделяет очень большое внимание монашеской жизни – в традиции Тхеравады слово «Сангха» относится только к монахам.

Для тех, кто способен вести монашескую жизнь, Тхеравада предлагает ясные, рациональные, приземленные практики с ударением на внимательности, отречении, отрешенности от мирских забот и проникновением в преходящую и не приносящую удовлетворения природу всех мирских удовольствий, а также на отсутствии истинной самостности у человеческих существ. Многие основные практики и учения, используемые в Триратне, берут свое начало главным образом в традиции Тхеравады – что неудивительно, поскольку Сангхаракшита, основатель движения, сам долгие годы был тхеравадинским монахом.  

Традиция Тхеравады, тем не менее, критикуется Сангхаракшитой и другими писателями за то, что уделяет большое внимание строгой приверженности букве учений за счет духа послания Будды, за то, что видит незначительные монашеские правила как конечную цель саму по себе, и за то, что недооценивает роль теплых, положительных эмоций в духовной жизни и вместо этого видит цель в холодном, аналитическом проникновении. Указывается, что Будда в Палийском каноне часто подчеркивал важность метты, сострадания и сорадования, но тхеравадинский подход может игнорировать эти аспекты их собственного канона или преуменьшать их значение как важных лишь на «низшем» пути мирянина. 


Школы Махаяны – Чань и Дзен

Чань или дзен-буддизм впервые возник как отдельная школа в Китае, и можно приписать его первоначальную популярность желанию вернуться к основам во времена, когда некоторые формы буддизма Махаяны погрязли в словесных метафизических манипуляциях или нереалистических полетах фантазии о духовной жизни. Чань по-китайски и Дзен по-японски – это искажения санскритского слова «дхьяна», что означает медитацию или медитативные состояния. Следовательно, дзен-буддизм означает буддизм, который подчеркивает важность медитации. 

В его традиционной форме Чань (Дзен) сочетал долгие часы медитации с трудным монастырским режимом повседневной работы, отсутствием комфорта и личного пространства, очень простой пищей и суровым серьезным стилем обучения. Практика Чань и Дзен также включала чтение молитв, ритуалы, практики поклонения и беседы о Дхарме. Взятый вместе, этот набор представлял собой совершенную лобовую атаку на попытки эго жить согласно своим симпатиям и антипатиям, принуждающий практикующего отпустить одержимость собой – или в противном случае стать очень несчастным.

Развились две различные формы Дзена, называемые в Японии «Риндзай» и «Сото». В Дзене Риндзай практик медитирует на неразрешимых загадках, называемых коанами, чтобы создать длительное и напряженное ощущение поиска ответа на вопрос, который со временем можем привести к прорыву в проникновение. Некоторые из этих коанов стали известными в западных буддийских кругах, например, каков звук хлопка одной ладони?

Дзен Сото уделяет большое внимание тому, что обычно описывается как бесформенная медитация «просто сидения». Однако новые практики медитации обычно начинают с подсчета дыхания, и даже опытные практики дзенской медитации используют дыхание и тело как якорь для укрепления  практики в непосредственном переживании физической реальности, поэтому, по общему мнению, бесформенная медитация Дзен Сото имеет много общего с тем, как практикующий Буддийской Общины Триратна может использовать осознанное дыхание в медитационном ретрите, когда строгое использование четырех этапов более не обязательно.
 
Японский Дзен был первой школой Махаяны, получившей популярность на Западе. Многие западные люди были впечатлены искусством и поэзией, вдохновленными дзенской традицией, которые источают аромат глубокого спокойствия медитации и высокой оценки открывающейся красоты природы. Вдохновленные Дзеном в 1960-х и позднее, западные интеллектуалы, которые никогда бы и не подумали о том, чтобы самим подчиниться суровой дисциплине дзенского монастыря, почувствовали побуждение писать книги о Дзене, и возникло представление о нем, которое основывалось скорее на проекциях, чем на фактах. Но время менялось, и по мере того, как популярная восторженность Дзеном шла на убыль, количество практикующих Дзен на Западе увеличилось. Японский Дзен теперь занимает место одной из нескольких форм буддизма Махаяны, представленных на Западе.


Школы Чистой земли

Как и Дзен, буддизм Чистой земли, по-видимому, возник как отдельное направление в Китае и достиг полного расцвета в Японии, где общепризнанно является самой популярной формой буддизма. Буддизм Чистой земли, видимо, начался с подчеркнутой преданности к архетипическим буддам, осознанности к ним и медитации на них. Поэтому он лишь несколько отличается этим подчеркнутым вниманием от других форм практики Махаяны, которые часто включают такие практики. Однако средоточием вдохновения в буддизме Чистой земли стало перерождение в «Чистой земле» одного из будд – чаще всего Амитабхи. Эти Чистые земли часто воспринимались довольно буквально, как подобные небесам измерения, в которых мы можем переродиться. Однако многие практикующие имели более сложное представление о Чистой земле, рассматривая ее как метафору Просветленного состояния или даже как метафору чудесной реальности, лежащей за нашим теперешним существованием, которая обычно спрятана от нас загрязнениями ума.

Буддизм Чистой земли уделяет особое внимание вере как главной движущей силе нашего духовного продвижения.  Это подчеркивание веры достигает самых крайних форм в японской школе «Истинной Чистой земли». В этой школе нас побуждают к полному вверению себя Амиде, Будде Бесконечного Света, и уверенности в том, что мы уже «объяты и никогда не будем отпущены» состраданием Абсолюта. Единственная практика в этой школе – повторение «Прибежища Будде Амиде» («Намо амида буцу» по-японски) – не в качестве способа сохранения осознанности будды или пробуждения его качеств, но просто как выражение нашей благодарности за его благосклонность и за то, что нам уже предназначено судьбой Просветление.
 
Буддизм Чистой земли еще не достиг большой популярности на Западе, кроме как у переселенцев из Азии. Для большинства из нас вера – не самое сильное место, и те, кто в большей мере наделены интеллектуальным умом, склонны упускать из вида подход, ориентированный на веру. Однако это может оказаться ошибкой. Сангхаракшита указывал, что «полное вверение» успешного практика «Истинной Чистой земли» равнозначно чистому отсутствию эго и что такая вера может быть формой мудрости. В своих лучших проявлениях учение Чистой земли проницательно и утонченно духовно.


Буддизм Ничирена

Буддизм Ничирена – это творение японского учителя XIII в. Ничирена, ставшее одной из самых распространенных форм буддизма на Западе. Подобно другим формам японского буддизма, он предлагает очень упрощенный стиль практики, который, возможно, и является частично причиной его популярности. Его главная практика – преданное повторение «Прибежища Лотосовой сутре». Ничирен почитал «Сутру Белого Лотоса» как абсолютную истину буддизма, и в его школе этот текст почитается как сама Истина. Буддизм Ничирена подвергся критике, поскольку, по-видимому, в нем мало нравственного содержания, и практикующие могут быть вдохновлены идеей повторения как своего рода молитвы даже в довольно мирских, материальных целях, что часто высмеивалось как «начитывание на Порше». Без сомнения, это пример «искусных средств» Махаяны, но, возможно и несправедливо, этот пример приводит к тому, что некоторые авторы вообще спрашивают, является ли на самом деле буддизм Ничирена буддизмом. 


Тибетский буддизм

Тибетский буддизм – это богатая смесь классической Махаяны и Ваджраяны с элементами местного шаманизма. В своих лучших проявлениях он сохраняет в чистой, все еще доступной форме стиль буддизма, практикуемого в Индии до того, как великие монастырские университеты были разрушены мусульманскими вторжениями. В худших проявлениях он вырождается в идолопоклонничество и черную магию. Тибетский буддизм включает огромное разнообразие учений, развивавшихся на протяжении 1500 лет в Индии, и в результате он столь богат, разнолик и даже расплывчат, что невозможно доходчиво описать его в нескольких абзацах.

Многие тибетские ламы описывают свой буддизм, как включающий три «Яны», так называемую Хинаяну, Махаяну и Ваджраяну, как последовательность духовного развития. Согласно этой идеальной схеме, ученик прежде всего обращается к Прибежищу в Трех Драгоценностях, затем избавляется от иллюзий насчет сансары и практикует отречение – что сопоставимо с целью Хинаяны. Затем ученик развивает сострадательное отношение ко всем существам, испытывает зарождение бодхичитты и развивает переживание шуньяты, или «пустоты» – что в единстве охватывает Махаяну. На основе прибежища, отречения, бодхичитты и переживания шуньяты ученик затем начинает практику Ваджраяны под руководством гуру, используя визуализации и мантры для связи с архетипическими формами. Затем ученик работает на пути через последовательность предположительно все более и более продвинутых форм тантрической практики – школа Нингма насчитывает семь, что в целом составляет девять «ян», которые должен пройти ученик.

Проблема этой идеальной схемы заключается в том, что не хватит жизни для того, чтобы ее завершить, и на практике более ранние ступени проходятся бегло, хотя они представляют собой очень глубокие духовные достижения. (Можно даже задаться вопросом, зачем, если зародилась бодхичитта и есть прямое переживание шуньяты, обнаженной реальности, лежащей в основе всех явлений, нам беспокоить себя работой с мантрами и практиками визуализации). На самом деле эта схема, конечно, не столько реальный путь, сколько попытка придать смысл всем различным историческим доработкам буддизма, которые унаследовали тибетцы, путем рассмотрения их как последовательно все более и более продвинутых ступеней практики.


Вопросы для размышления и обсуждения

1. Кем вы больше всего хотели бы быть – лесным отшельником, оседлым монахом или практиком-мирянином? Каковы могут быть сильные стороны и опасности каждого образа жизни?
2. Согласно вашему темпераменту,
а) Приняли ли бы вы сторону стхавир или махасангхиков?
б) Какая «яна» привлекает вас больше всего?
в) Какая школа буддизма привлекает вас в первую и последнюю очередь?
3. Сколько различных стилей буддизма вы встретили при чтении? Были ли у вас какие-то трудности в том, чтобы увидеть, как уживаются различные подходы?
4. Есть ли у вас прямой опыт традиционных азиатских стилей буддизма? Если да, расскажите об этом группе.
5. Каковы могут быть опасности того мнения, что все учения – это «искусные средства»? В чем может заключаться угроза, если мы рассматривает учение как абсолютную истину?
6. Как вы считаете, представляют ли собой три «яны» последовательно более и более продвинутые ступени практики? Почему или почему нет?